Корней Чуковский - Из воспоминаний 

 Читатели знакомятся с Чуковским в детстве, на всю жизнь запоминая его стихи, но для многих это знакомство в детстве и заканчивается. Между тем всеми любимый классик детской литературы был и критиком, переводчиком, прозаиком, лингвистом, литературоведом, мемуаристом... 

Чуковский-переводчик подарил русскому читателю целую библиотеку произведений английской и американской литературы, Чуковский-исследователь, увлеченный психологией детской речи, создал знаменитую книгу "От двух до пяти", а Чуковский-мемуарист - великолепную галерею портретов своих современников: Чехова, Горького, Блока, Ахматовой, Маяковского, Пастернака, Зощенко...

 Воспоминания Чуковского - живые, яркие, необыкновенно интересные - по праву считаются одним из лучших образцов мемуарной прозы двадцатого столетия. 

Подробнее: https://www.labirint.ru/reviews/goods/463932/

 Павел Крючков 

 Завещание Чуковского: «Чехов — самый скрытный и самый непрочитанный русский писатель»

 

 

 В литературной судьбе любого писателя есть временное и заветное. Иногда заветное — это чужой или свой текст, чье-то вольное или невольное покровительство, даже одна-единственная встреча, повлиявшая на мировоззрение или качество ремесла. Читатель может узнать об этом заветном по-разному: иногда при жизни литератора, иногда — спустя годы, из дневника, писем или воспоминаний о нем. 

 В последний год жизни Корнея Чуковского (1882–1969) по радио прозвучало его мемуарное эссе «Как я стал писателем». Сразу оговорюсь, что о знаменитых сказках вроде «Мухи-Цокотухи» писатель рассказал только в конце своего монолога. 

 Воспользовавшись тем, что он обращается к огромной аудитории, Чуковский напомнил слушателям и об иных своих многочисленных занятиях, которые забрали у него куда больше жизни и сил, нежели сочинения для малых детей. О своей работе в литературной критике в начале XX века, об англо-американских переводах, об изучении отечественной словесности некрасовских времен и даже — о ранних занятиях философией. Прозвучали имена легендарных писателей (некоторые из них были соратниками Чуковского), воспоминания о ранней поездке в Лондон и посещении мятежного броненосца «Потемкин», о нелегкой одесской юности и годах самоучительства, — когда, выгнанный из гимназии, он малярничал и изучал английский язык на крышах домов…

Но был во всем этом захватывающем, драматургическом, очень упругом и цельном рассказе — один настойчивый, страстный, «именной» контрапункт.

 Это был Антон Павлович Чехов.