Лариса Миллер

 

 

Новый день - это шанс, примостясь поудобней,

 Разглядеть неразгаданный мир поподробней. 

Это случай внимательный взгляд задержать 

На кусте, что способен под ветром дрожать,

 И блестеть под дождём, и сиять под лучами, 

И шуршать, заполняя пространство речами…

 И на флоксы, чьё время настало цвести, 

Взгляд несуетный, медленно перевести.

 

Лариса Миллер 

 https://larmiller.livejournal.com/722600.html?mode=reply#add_comment

 Июль

 

"Июль"

Борис Пастернак

 

По дому бродит привиденье.

Весь день шаги над головой.

На чердаке мелькают тени.

По дому бродит домовой.

 

Везде болтается некстати,

Мешается во все дела,

В халате крадется к кровати,

Срывает скатерть со стола.

 

Ног у порога не обтерши,

Вбегает в вихре сквозняка

И с занавеской, как с танцоршей,

 Взвивается до потолка.

 

Кто этот баловник-невежа

И этот призрак и двойник?

Да это наш жилец приезжий,

Наш летний дачник-отпускник.

 

На весь его недолгий роздых

Мы целый дом ему сдаем.

Июль с грозой, июльский воздух

Снял комнаты у нас внаем.

 

Июль, таскающий в одёже

Пух одуванчиков, лопух,

Июль, домой сквозь окна вхожий,

Всё громко говорящий вслух.

 

Степной нечесаный растрепа,

Пропахший липой и травой,

Ботвой и запахом укропа,

Июльский воздух луговой.

 

 

 

Борис Пастернак "Свидание"

 

* * *

Засыплет снег дороги,
Завалит скаты крыш.
Пойду размять я ноги,
За дверью ты стоишь.

Одна, в пальто осеннем,
Без шляпы, без калош,
Ты борешься с волненьем
И мокрый снег жуешь.

Деревья и ограды
Уходят вдаль, во мглу.
Одна средь снегопада
Стоишь ты на углу.

Течет вода с косынки
По рукаву в обшлаг,
И каплями росинки
Сверкают в волосах.

И прядью белокурой
Озарены: лицо,
Косынка, и фигура,
И это пальтецо.

Снег на ресницах влажен,
В твоих глазах тоска,
И весь твой облик слажен
Из одного куска.

Как будто бы железом,
Обмокнутым в сурьму,
Тебя вели нарезом
По сердцу моему.

И в нем навек засело
Смиренье этих черт,
И оттого нет дела,
Что свет жестокосерд.

И оттого двоится
Вся эта ночь в снегу,
И провести границы
Меж нас я не могу.

Но кто мы и откуда,
Когда от всех тех лет
Остались пересуды,
А нас на свете нет?

Александр Блок

 

 

 

 

Скифы

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
С раскосыми и жадными очами!

Для вас — века, для нас — единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!

Века, века ваш старый горн ковал
И заглушал грома, лавины,
И дикой сказкой был для вас провал
И Лиссабона, и Мессины!

Вы сотни лет глядели на Восток
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!

Вот — срок настал. Крылами бьет беда,
И каждый день обиды множит,
И день придет — не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!

О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!

Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!..

Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!

Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!

Мы любим все — и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё — и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений…

Мы помним всё — парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далекий аромат,
И Кельна дымные громады…

Мы любим плоть — и вкус ее, и цвет,
И душный, смертный плоти запах…
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нежных наших лапах?

Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых…

Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные объятья!
Пока не поздно — старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем — братья!

А если нет — нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века вас будет проклинать
Больное позднее потомство!

Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернемся к вам
Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!

Но сами мы — отныне вам не щит,
Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.

Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!..

В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!

1918 г.

 

 Ольга Фокина. Стихи

 

* * *

Я не сенсационна: 

 

Здорова. И не пью. 

 

Проста. Традиционна. 

 

Всё русское — люблю.

 

 

И сын мой — не повеса.

 И дочка — без причуд.

 И знаков интереса

 К нам СМИ не подают.

 

 Бытуем. Не бунтуем. 

Страдаем. Терпим. Ждём,

 Что, может, лучше будет

 Когда-нибудь потом. 

 

 А не наступит лучше,

 Ну что ж, не барчуки!

 Бывали и покруче

 В истории деньки. 

 

 Но мы — в былом — вкусили

 Нетленнейших щедрот 

И знаем: быть России, 

Которая — Народ. 

 

* * *

Меняется эпоха.

 Пошел-пошел душок! 

И очень многим – плохо, 

Не многим – хорошо. 

Вновь в идолах богатство,

 Дензнак, златой телец.

 Слабеют узы братства, 

Осмеян жар сердец.

 В фаворе – одинокость,

 Распущенность, минор... 

Подтянутость, и строгость, 

И праведность – в укор.

 И молодые всходы 

Уже заражены 

Микробом всесвободы: 

«Хотим», но не «должны».

 Их жребий – аль завиден? 

Дерзайте, сын и дочь: 

Хотите, так хотите, 

– Сумеете ли мочь?

1993

 Петербургская ночь

 

 Кидала ночь свой странный полусвет, 

 Румяный запад с новою денницей

 На севере сливались, как привет

 Свидания с молением разлуки; 

Над городом таинственные звуки, 

Как грешных снов нескромные слова, 

Неясно раздавались, и Нева, 

Меж кораблей, сверкая на просторе, 

 Журча, с волной их уносила в море. 

 Задумчиво столбы дворцов немых 

 По берегам теснилися, как тени,

 И в пене вод гранитных крылец их 

Купалися широкие ступени.

 

М. Ю. Лермонтов 

 

 

 

Любимые места. Советский проспект 

 

 

Размышления на Воскресенском проспекте.

 

 Как светел Воскресенский в час звезды!

 Здесь каждый дом – истории страница.

 Здесь дремлют меж столетьями мосты. 

Здесь между явью и былым граница.

 

 Здесь всё воздушно, мирно и легко, 

Гераней нежный цвет на окнах низких. 

Здесь близкое – как будто далеко, 

А прошлое – необычайно близко.

 

 По каменному кружеву домов 

Немые тени тихо проплывают, 

И сумерек таинственный покров 

Нам прошлого картины открывает.

 

 Проходят чередою имена:

 Милютин, Афанасий, Феодосий. 

Наверно, жизнь им долгая дана, 

Коль их теперь всё чаще произносим.

 

 Гальские, Верещагины, Рубцов 

В историю вписались величаво. 

Воспетый Батюшков, герой Годовиков… 

А скольких ждёт ещё минута славы!

 

 Кто вознесёт тебя, Череповец? 

Кому стоять в веках на пьедестале? 

Ты – юн душою, а судьбой – мудрец, 

Храни себя, храни, столица стали! 

 

Горушкина Валентина

 

 

 

 

 

 Николай Рубцов. Букет.

 

Я буду долго

Гнать велосипед.

В глухих лугах его остановлю.

Нарву цветов.

И подарю букет

Той девушке, которую люблю.

 

Я ей скажу:

- С другим наедине

О наших встречах позабыла ты,

И потому на память обо мне

Возьми вот эти

Скромные цветы! -

 

Она возьмёт.

Но снова в поздний час,

Когда туман сгущается и грусть,

Она пройдёт,

Не поднимая глаз,

Не улыбнувшись даже...

Ну и пусть.

 

Я буду долго

Гнать велосипед,

В глухих лугах его остановлю.

Я лишь хочу,

Чтобы взяла букет

Та девушка, которую люблю...

<1962>

 Николай Рубцов "В твоих глазах..." 

 

 

В твоих глазах...

В твоих глазах
Для пристального взгляда
Какой-то есть
Рассеянный ответ...
Небрежно так
Для летнего наряда
Ты выбираешь нынче
Желтый цвет.
Я слышу голос
Как бы утомленный,
Я мало верю
Яркому кольцу...
Не знаю, как там
Белый и зеленый,
Но желтый цвет
Как раз тебе к лицу!
До слез тебе
Нужны родные стены,
Но как прийти
К желанному концу?
И впрямь, быть может,
Это цвет измены,
А желтый цвет
Как раз тебе к лицу...

Николай Рубцов

 

 

 А функция заката такова...

 

А функция заката такова: 

Печаля нас, возвысить наши души, 

Спокойствия природы не нарушив,

 Переиначить мысли и слова 

И выяснить при тлеющей звезде, 

Зажатой между солнцем и луною, 

Что жизнь могла быть в общем-то иною, 

Да только вот не очень ясно — где.

 

 Из треснувшей чернильницы небес

Прольется ночь и скроет мир во мраке,

И, как сказал философ Ю. Карякин,

 "Не разберешь, где трасса, где объезд". 

Все для того, чтоб время потекло 

В безбрежность неминуемой разлуки,

 Чтоб на прощанье ласковые руки 

Дарили нам дежурное тепло.

 

Но в том беда, что стоит сделать шаг 

По первой из непройденных дорожек, 

И во сто крат покажется дороже 

Любой застрявший в памяти пустяк,

 Чтоб ощутить в полночный этот час 

Как некие неведомые нити, 

Сходящиеся в сумрачном зените, 

Натянутся, удерживая нас.

 

 Не будем же загадывать пока

 Свои приобретенья и утраты, 

А подождём явления заката - 

Оно произойдёт наверняка, 

Чтоб всякие умолкли голоса 

И скрежеты, и топоты дневные,

 И наступили хлопоты иные, 

И утренняя выпала роса. 

 

Юрий Визбор

Ночь, улица, фонарь, аптека 

 

 

Ночь, улица, фонарь, аптека,

 Бессмысленный и тусклый свет. 

Живи еще хоть четверть века — 

Всё будет так. Исхода нет. 

 

 Умрешь — начнешь опять сначала 

И повторится всё, как встарь: 

Ночь, ледяная рябь канала, 

Аптека, улица, фонарь.

 

 Александр Блок

 1912 г.

 Капли дождя

Я люблю дождь, весенний и летний. Осенний дождь я тоже люблю, но только если я смотрю на него из окна. "У природы нет плохой погоды" - охотно верю этим строчкам, но иногда плохая погода не доставляет удовольствия. Сегодня о "каплях дождя" и об отношению к дождю, кое-что мне показалось любопытным... 

 

* * *

 

 

 

* * * 

 

 Дождём  весенним освежён тюльпан

 

 Дождем весенним освежен тюльпан.

 А ты к вину протягивай стакан.

 Любуйся: в брызгах молодая зелень!

 Умрешь - и новый вырастет тюльпан! 

 

 Омар Хайям 

 

* * *

 

 

Красивые капли на листочках!

 

 

 

* * * 

 

После дождя Сирени бледные дождем к земле прибиты... 

Замолкла песня соловья; 

Немолчно говор слышится сердитый 

Разлитого ручья. 

 

Природа ждет лучей обетованных:

 Цветы поднимут влажный лик,

 И вновь в моих садах благоуханных 

Раздастся птичий крик. 

 

Александр Блок 1 июня 1899 

 

* * *

 

Летняя прогулка

 

Прогулка

 Асадов Эдуард Аркадьевич

 

 Мы шли по росистой тропинке вдвоем

 Под сосен приветственный шорох. 

А дачный поселок - за домиком дом -

Сползал позади за пригорок. 

 

До почты проселком четыре версты, 

Там ждут меня письма, газеты. - 

Отправимся вместе,- сказала мне ты

 И тоже проснулась с рассветом.

 

 Распластанный коршун кружил в вышине, 

Тропинка меж сосен петляла 

И, в речку сорвавшись, на той стороне 

Вползала в кусты краснотала.

 

 Смеялась ты, грустные мысли гоня.

 Умолкнув, тревожно смотрела. 

И, каюсь, я знал, что ты любишь меня, 

Ты чувства скрывать не умела. 

 

Цветущий шиповник заполнил овраг, 

Туман по-над лугом стелился. 

Любой убежденный ворчун холостяк 

В такое бы утро влюбился! 

 

Я ж молод, и ты от меня в двух шагах - 

Сердечна, проста и красива.

 Ресницы такие, что тень на щеках.

 Коса с золотистым отливом.

 

Желтые тюльпаны https://nauka.club/literatura/stikhi/stikhi-pro-tyulpany.html

 Жёлтый тюльпан

 

Желтые тюльпаны

Мир проснулся рано

 От погоды жаркой,

 Расцвели тюльпаны 

Покрывалом ярким. 

Нет милей букета, 

Чем цветов поляна, 

Первый вестник лета —

 Юбочки тюльпанов.

 

 Автор: Миролеевой Е.

 Юнна Мориц "Мой ангел" 

 

 

 Мой ангел на меня сердит 

За то, что я попалась в сети, 

За то, что бес в ребре сидит,

 А в голове гуляет ветер. 

 

Мой ангел! Считанные дни

 Остались мне на шуры-муры, 

Так пусть летают - не спугни! - 

Мои крылатые амуры. 

 

Под свежий ливень этих стрел

 Я становлюсь, раскинув руки! 

Мой тайный замысел созрел, 

Как наши слезы зреют в луке: 

 

 Я буду пышно увядать, 

Духовной радуя красою.

И ты успеешь увидать, 

Какое сердце я раскрою - 

 

На склоне, на закате дней, 

В глубоких сумерках лиловых.

 И содрогнешься ты сильней

 От старых истин, чем от новых! 

 

Так дружелюбнее взгляни, 

Мой ангел, на амуров легких!

Их стрелы - пусть они одни! -

 Сидят в печенках, в сердце, в легких, - 

 

Не вынимай, пускай поют

И гнезда вьют в душе высокой! 

Они пусть лучше заклюют, 

Чем клювы пошлости жестокой. 

 

 Когда поднимут со стола

 Меня в ладье моей последней, - 

Моя последняя стрела, 

Как щепка, шлепнется в передней.

 

Мой ангел, сделай, чтоб ногой

 Стрелу случайно разможили,

 Чтоб не посмел никто другой 

Ее таскать в сердечной жиле,

 

Или амурам возверни

Их собственность, когда старуху 

Придут обревывать они, 

Дождем смывая показуху,

 Спешащую сказать скорбя 

Свое "гуд бай" и "спите сладко". 

 

Тогда ты вздрогнешь, ангел мой, 

Прозрев у ямы роковой, 

Что любят - в общем-то! - тебя

 Амуров полтора десятка.

 Танец

 

 

Затихнет зал...померкнет свет...

 Реальность снизойдёт на нет. 

Прожектор выделит пятно, 

Где двое нас, где мы одно.

 Во мраке пара как свеча. 

Взгляд в темноту, поверх плеча. 

Скользнёт ладонь в ладонь...в контакт 

Интимный. 

Попадая в такт 

Сольётся в ритме пульс двоих. 

Огромный мир для нас одних...

 Июль

 

 

"Июль" 

Борис Пастернак 

 

По дому бродит привиденье. 

Весь день шаги над головой. 

На чердаке мелькают тени. 

По дому бродит домовой. 

 Везде болтается некстати, 

Мешается во все дела, 

В халате крадется к кровати,

 Срывает скатерть со стола. 

Ног у порога не обтерши, 

Вбегает в вихре сквозняка 

И с занавеской, как с танцоршей, 

Взвивается до потолка. 

Кто этот баловник-невежа 

И этот призрак и двойник? 

Да это наш жилец приезжий, 

Наш летний дачник-отпускник. 

На весь его недолгий роздых 

Мы целый дом ему сдаем. 

Июль с грозой, июльский воздух 

Снял комнаты у нас внаем.

 Июль, таскающий в одёже 

Пух одуванчиков, лопух, 

Июль, домой сквозь окна вхожий, 

Всё громко говорящий вслух. 

Степной нечесаный растрепа, 

Пропахший липой и травой, 

Ботвой и запахом укропа, 

Июльский воздух луговой.

 Шиповник

 

 Шиповник

Шиповник алый,
Шиповник белый.
Один - усталый,
И онемелый,
Другой - влюбленный,
Лениво-страстный,
Душистый, сонный,
И красный, красный.
Едва вздыхая,
И цепенея,
В дыханьи мая
Влюбляясь, млея,
Они мечтают
О невозможном,
И доцветают
Во сне тревожном.
И близко, близко
Один к другому,
В корнях, так низко,
Хранят истому,
В листах, в вершинах,
В цветах, повсюду,
И в снах единых
Открылись чуду.
О, чудо мая
Неотвратимо!
Но время, тая,
Проходит мимо,
Но май устанет,
И онемеет,
И ветер встанет,
Цветы развеет.
Их рок - быть рядом
И жаждать слиться,
Их рок - лишь взглядом
Соединиться.
О, сон усталый,
О, вздох несмелый!
Шиповник алый,
Шиповник белый!


Константин Бальмонт

 

 

 

 

В. Высоцкий "Заколдованный лес"

Здесь лапы у елей дрожат на весу,
здесь птицы щебечут тревожно –
живёшь в заколдованном диком лесу,
откуда уйти невозможно.

Пусть черёмухи сохнут бельём на ветру,
пусть дождём опадают сирени.
Всё равно я отсюда Тебя заберу
во дворец, где играют свирели.

Твой мир колдунами на тысячи лет
укрыт от меня и от света, –
и думаешь Ты, что счастливее нет,
чем край заколдованный этот.

Пусть на листьях не будет росы поутру,
пусть луна с ветром пасмурным в ссоре...
Всё равно я отсюда Тебя заберу
в светлый терем с балконом на море.

В какой день недели, в котором часу
Ты выйдешь ко мне осторожно,
когда я Тебя на руках отнесу
туда, где найти невозможно?

Украду, если кража Тебе по душе, –
зря ли я столько сил разбазарил?
Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,
если терем с дворцом кто-то занял.

 

Форзиция: прекрасный символ весны 

 

Мозг занемог: весна. О воду капли бьются.

У слабоумья есть застенчивый секрет:

 Оно влюбилось в чушь раскрашенного блюдца,

В юродивый узор, в уродицу сирень.

"Сиреневое блюдце" ( Белла Амадулина)